Балиев Калуст Аствацатурович (Федорович)

Информация/история семьи:

Балиев Калуст Аствацатурович (Федорович) (09.12.1883-06.11.1957)

Метрическая книга Св. Николаевской церкви г. Нахичевани на Дону, 1883 г.

О родившихся  (1883_НААрм_320-1-121_19об-20)

№ 41/ Ноябрь 27 (рожден)/ 29 (крещен)/ Калуст/ (родители) Купец Аствацадур Багдасаров Балиянц и законная жена его Гадарине Аракелова, оба Армянского исповедания

Восприемником был Хачадур Степанносов Месникянц

Метрическая книга Св. Николаевской церкви г. Нахичевани на Дону

О бракосочетавшихся  (1912_НААрм_320-1-130_22об-23)

№ 7/ Июль 8/ Врач Калуст Аствацадуров Балиян, Армянского исповедания, первым браком/ 29

Девица Персапе, дочь врача Багдасара Каприелова Трабзонцян, Армянского исповедания, первым браком/ 23

Брат Никиты Федоровича Балиева  − известного актера, режиссера, основавшего вместе с Николаем Тарасовым легендарный пародийный театр «Летучая мышь».

__________________________________________________________________________

М.Г. Багдыков. Нахичеванские портреты: экскурсы, зарисовки. Ростовское книжное издательство, Год издания: 1991

Г. Ф. Балиев

От своих родителей, от бабушки часто я слышал рассказы о замечательном человеке — докторе Галусте Федоровиче Балиеве, который лечил моего отца с раннего детства, да и всю нашу семью.

Отличался он особой образованностью, утонченными манерами, мягкостью и деликатностью в общении с больными, высоким профессионализмом и крайней степени бескорыстием.

Галуст Федорович и его жена учились в Германии, прекрасно владели немецким языком. Жена долгое время заведовала кафедрой немецкого языка в пединституте, Галуст Федорович — терапевтическим отделением больницы.

Время активной врачебной деятельности Балиева совпало с переездом в Ростов Варшавского медицинского факультета, со всемирно известными специалистами. Выступления Галуста Федоровича на терапевтических обществах являлись примером глубоких знаний и яркой эрудиции.

У него был круг семей, которые он, как домашний доктор, лечил в нерабочее время, и они могли в любое время дня и ночи рассчитывать на его помощь. Визиты к больным оплачивались, но, скорее, символически, в размере оплаты извозчика, довозившего врача к пациенту, — «деньги для кучера», как он их называл. Иное дело, когда больные сами посещали Балиева в его свободное от работы время — тогда плата увеличивалась. По-видимому, этим он давал понять, что его не следует беспокоить без особой необходимости. К тому же, будучи натурой творческой, он много работал… В семье начисто отсутствовал дух стяжательства, накопительства. Как-то мой папа, вызвав Галуста Федоровича домой, заплатил за визит больше положенного. И в ответ услышал возмущенное: «Не гуляйте, как купчик!»

Галуст Федорович буквально спас жизнь моему отцу еще в раннем детстве, когда ребенка, перенесшего ревматизм в крайне тяжелом состоянии, привезли в Нахичеван и отдали в руки доктора. С тех пор Галуст Федорович и лечил папино больное сердце. Будучи молодым врачом, я собрал все рецепты, которые Балиев выписывал в разное время моему отцу, проанализировал их, и выяснилось, что ведущим лекарством была наперстянка, тот самый «витамин мышцы сердца», который неоднократно критиковался местными специалистами (хотя и в медицинской литературе повторялись рекомендации назначать этот препарат при приобретенных пороках сердца).

В 70-х годах был я как-то во Всесоюзном институте хирургии, где под руководством академика Малиновского разрабатывались тогда различные методики пересадки клапанов сердца и замена их на искусственные, тогда металлические. С нами беседовал создатель клапанов сердца, говорил об удачах и неудачах, охотно признавал, что успехи его радуют, но надо еще много работать над совершенствованием. Подойдя к пациенту, молодому шоферу, уже готовому к операции, и сопровождая его по длинному коридору, он вдруг задал ему вопрос: «А в силах ли ты заменить колесо на машине, смонтировать и размонтировать колесо ЗИЛа?» И, получив положительный ответ, приказал отпустить больного с рекомендациями назначить наперстянку. Вот когда, через много десятилетий, я вспомнил умного, мудрого врача, по-настоящему познавшего медицину, а главное — окружающий нас мир, мир трав, природные кладовые. И еще раз поблагодарил Галуста Федоровича за то, что он мне и отца сохранил, и подарил радость личного общения, научил понимать, любить жизнь и людей.

Незадолго до его смерти я видел старого доктора над раскрытыми современными журналами на немецком, французском, русском языках. Врач продолжал работать до последнего часа своей жизни.

Детей Галуст Федорович не имел, но воспитал и дал образование своему племяннику, будущему видному ростовскому хирургу Георгию Будатову, который спас жизнь не одной тысяче ростовчан, а также приобщил к своему нелегкому труду собственного сына.

Прах Галуста Федоровича Балиева покоится на армянском кладбище.